Монголы — знакомые незнакомцы

Тамара Эйдельман: На монгольскую историю можно смотреть совершенно по-разному

Записали новый урок — про Русь и Орду — и я сразу же стала вспоминать Монголию.

Когда я первый раз собралась в Монголию, меня многие отговаривали — особенно те, кто ездил туда работать в советское время. “Да там такой ужас, грязь, нищета, тоска…” Было даже страшновато.

По мере приближения к Монголии уже оказывалось, что все не совсем так. Например, из Бурятии многие ездят в Монголию отдыхать и заниматься шопингом. Мрачная картинка стала немножко расплываться. В Улан-Баторе мозг просто взорвался — от ярчайших красок буддийских монастырей, невероятной красоты скульптур, сюрреалистического смешения старого и нового — рядом с магазинами с иностранными брендами — юрты, в которых старшее поколение по-прежнему предпочитает жить. Я уж не говорю про первый в Азии памятник “Битлс”, чудесно низкие цены, невероятно вкусную еду, потрясающую красоту степи, музей ГУЛАГа — и еще много всего удивительного.

А среди всех этих поразительных мест, построек, явлений, одно из главный удивлений — Чингисхан. Прилетаешь в аэропорт, который называется “Чингисхан”, проходишь мимо статуи Чингисхана, едешь по степи мимо гигантского памятника Чингисхану, который грозно смотрит в сторону Китая, а на голове его коня — смотровая площадка. Выходишь в центр города — там площадь. С площадью совсем интересно.

Когда-то это был центр города Урги, окруженный храмами и монастырями. Пришли большевики, храмы и монастыри снесли, десятки тысяч лам расстреляли, а площадь назвали в честь героя Сухэ-Батора ( с ним связаны отдельные интересные истории, но это как-нибудь в другой раз) и после поставили в самом центре мавзолей, воздвигнув вокруг жуткие советские уродливые здания. Рядом с Сухэ-Батором захоронили еще и Чойбалсана — монгольского Сталина.

Прошли десятилетия, грянула перестройка. Монголия не растерялась, сразу же повернулась спиной к России, быстренько продала свои природные богатства, стала очень быстро экономически развиваться (конечно, стартовый уровень был низким, но достижения впечатляющие) — мавзолеи на площади демонтировали, вспомнили, что буддийские обычаи похорон другие — и останки двух коммунистов кремировали в соответствии с древним обрядом. В центре площади остался только памятник Сухэ-Батору — очень смешно выглядящий из-за своих маленьких размеров в этом огромном пространстве.

А площадь переименовали и назвали площадью Чингисхана. И у здания Дворца Правительства посадили гигантскую статую Чингисхана, статуи двух его нукеров, его сына Угэдэя и внука Хубилая.

Потом прошло еще немного времени, к власти в Монголии пришли коммунисты, которые заявили, что переименование незаконно — и снова назвали площадь именем Сухэ-Батора. Когда я там была последний раз, на табличке были написаны оба названия — мудрое решение. Рядом с площадью поставили памятники отцу монгольской перестройки Зоригу, убитому в 1998 году, и путешественнику XIII века Марко Поло, рассказавшему европейцам о великой монгольской империи. Как сейчас обстоят дела с названием — не знаю. Но ясно, что огромный Чингис по-прежнему украшает площадь.

К чему все это? Да просто к тому, что и на монгольскую историю, и на монгольские завоевания, и на Золотую Орду можно смотреть совершенно по-разному. Можно думать, что это была просто кровавая волна, докатившаяся до Руси, можно считать это движением вперед великого народа, можно искать каких-то более взвешенных решений. Вот об этом и поговорим в новом выпуске “Уроков истории с Тамарой Эйдельман”.

Тамара Эйдельман

натисни MIXADVERT

Be the first to comment

Leave a Reply

Your email address will not be published.


*